Характеристика Актёра в пьесе «На дне» (М. Горький)

Кто такой Актер в пьесе «На дне»

Актер живет в ночлежке Костылевых. Когда-то он выходил на сцену, а теперь спился, задолжал хозяину и спит на печи в сыром подвале. В списке действующих лиц Максим Горький не дает ему имени и указывает только бывшую профессию. От человека осталось лишь то, кем он был раньше.

О возрасте героя Горький сообщает в перечне персонажей и ставит его в одну строку с Сатиным: оба «приблизительно одного возраста: лет под 40». Значит, Актер еще не стар, и по меркам обычной жизни у него впереди немало лет. Сценический псевдоним он открывает только во втором акте, в разговоре с Наташей: «по сцене мое имя Сверчков-Заволжский...» Настоящего имени в пьесе нет совсем. Сам герой с горечью говорит, что этого псевдонима здесь никто не знает.

Среди персонажей Актер принадлежит к «бывшим людям», как Барон и Сатин. У каждого из них было другое прошлое и другое положение. Барон служил в казенной палате и попал под суд за растрату, Сатин в юности служил на телеграфе, потом отсидел в тюрьме за убийство. Актер служил в театре. От ремесленников вроде слесаря Клеща и картузника Бубнова его отличает то, что у него нет ни работы, ни инструмента. От прошлого у него остались только обрывки ролей и стихов, которые он все хуже помнит.

Сюжетная линия Актера связана с приходом в ночлежку странника Луки. Лука рассказывает ему о лечебнице, где пьяниц лечат даром, и на этой надежде держится вся дальнейшая судьба героя: он собирается уйти, перестает пить, копит деньги на дорогу. Когда Лука исчезает, надежда рушится. Пьеса заканчивается известием о смерти Актера: Барон вбегает в ночлежку и сообщает, что тот удавился на пустыре.

Внешность Актера

Портрета Актера в пьесе нет: о его лице и одежде ремарки молчат. Зато они часто отмечают, где герой находится и как двигается, и из этого складывается зримый образ. В первой ремарке пьесы его даже не видно: «На печке, невидимый, возится и кашляет Актер». Четвертый акт открывается почти той же фразой: «На печи возится и кашляет Актер». Кашель и место на печи сопровождают его с начала до конца пьесы. Это знаки болезни и одиночества. Даже в тесном подвале герой отгорожен от остальных.

Другие детали выдают театральную привычку. Рассуждая о таланте, Актер «сидит, обняв руками колени». Когда он вспоминает аплодисменты, то встает в позу и замолкает, потому что забыл стихи. Во втором акте он возвращается пьяным и, «принимая позу, читает» Беранже. В последнем акте ремарка отмечает, что он «дрожащей рукой наливает водки». Из актерской позы и дрожащей руки пьяницы и складывается его облик. Наташа, увидев его в дверях, бросает: «Чучело! Нализался...» Прямо о его виде в пьесе говорит, по существу, только она.

Характер Актера

Характер Актера противоречив: в нем уживаются доброта и безволие, тоска по высокому и привычка оправдывать свою слабость. Прямо Горький эти черты не называет. Они видны в поступках героя и в его коротких, оборванных репликах.

Жизнь прошлым и чужими словами

Актер постоянно говорит цитатами из ролей. В первом акте Сатин жалуется, что ему надоели все человеческие слова. Актер тут же вспоминает реплику из «Гамлета»: «Слова, слова, слова!» И с гордостью добавляет: «Хорошая вещь... Я играл в ней могильщика...» Потом, ударив себя в грудь, он произносит: «Офелия! О... помяни меня в твоих молитвах!..» Деталь с могильщиком говорит о многом. В великой трагедии он играл эпизодическую роль, но помнит ее как знак причастности к искусству.

Соседи слушают эту декламацию с насмешкой. Клещ напоминает об уборке: «Ты с метлой играть скоро будешь?» Для Актера театр остался способом не замечать подвала, для остальных он просто чудачество. Ролями герой живет и дальше. Луку он зовет «мой верный Кент», по имени преданного спутника короля Лира. Наташу он называет Офелией и советует ей: «Офелия... иди в монастырь...» С Сатиным они перебрасываются пышными прозвищами Сарданапал и Навуходоносор.

Чужие слова заменяют Актеру собственную жизнь, но и они путаются в его памяти. Мечтая о лечебнице, он восклицает: «Я на пути к возрожденью... как сказал... король... Лир!» Строку из пушкинского «Утопленника» он выдает за стихи Беранже. Обрывки ролей и стихов сливаются у него в одну общую речь, за которой почти не слышно его собственного голоса.

Безволие и самооправдание

Безволие Актера видно уже в первой сцене. Клещ велит ему слезть с печи и убрать квартиру, а он огрызается: «Это дело не твое...» Напоминание о том, что скоро придет хозяйка, тоже не действует: «К черту Василису!» Актер уверяет, что сегодня очередь Барона, а Квашне, которая все же велит ему подмести, отвечает жалобным «Ну... всегда я... не понимаю...». Наконец он находит оправдание: «Мне вредно дышать пылью». Ремарка уточняет, что следующую фразу он произносит «С гордостью»: «Мой организм отравлен алкоголем...» Болезнь становится для него чем-то вроде почетного звания.

Эти слова Актер услышал от доктора в лечебнице и повторяет их как отличие, которое выделяет его среди ночлежников. Сатин дразнит его, переделывая «организм» в непонятный «органон», и Актер упрямо поправляет: «Не органон, а ор-га-ни-зм...» За этим упорством стоит обида человека, который держится за последний признак своей исключительности. Безволие проявляется и в том, как легко он идет пить. Получив от Васьки Пепла двугривенный, Актер отправляется с Сатиным в кабак и обещает напиться, как «сорок тысяч пьяниц...».

Доброта и сочувствие

Рядом с безволием в Актере живет настоящая доброта, какой у многих обитателей подвала давно не осталось. Анне, смертельно больной жене Клеща, становится душно. Бубнов советует открыть дверь в сени, но муж отказывается: он и так простужен. Тогда к Анне подходит Актер, «тоскливо осмотревшись вокруг», и спрашивает: «Что? Плохо?» Он предлагает вывести ее на воздух, помогает встать, кутает в какое-то тряпье и под руку ведет к двери.

Даже в эту минуту Актер не забывает о своей болезни. Анну он подбадривает тем, что и сам больной, «отравлен алкоголем...». Костылев в дверях отпускает шутку про «парочку», и Актер резко велит ему посторониться: разве не видно, что идут больные? Вернувшись, он коротко сообщает: «Усадил бабу в сенях, закутал...» Позже он беспокоится, почему Клещ не привел жену обратно: «Замерзнет...»

В этом же эпизоде виден и его трезвый взгляд на людей. Хозяин ночлежки Костылев лицемерно хвалит его доброту и обещает награду на том свете. Актер в ответ просит скостить половину долга, а услышав отказ, бросает: «Шельма ты, старец...» В третьем акте, когда Василиса и Костылев избивают Наташу, Актер одним из первых бежит на помощь: «Вот я... сейчас его...» Чужую беду он замечает быстрее, чем свою.

Вера в талант и неверие в себя

Главная мысль Актера о себе связана с талантом. В первом акте он рассуждает так: образование ничего не значит, главное для артиста талант, а талант для него «вера в себя, в свою силу...». Во втором акте Барона ловят на шулерстве. Актер выгораживает его перед Татарином, а потом выносит приговор: «Таланта нет... нет веры в себя... а без этого... никогда, ничего...» Шутка о неумелом шулере звучит как приговор самому себе.

Эту мысль Актер договаривает в разговоре с Лукой. Он хочет прочитать старику любимое стихотворение, но не может вспомнить ни строчки. Провал он объясняет сам: «Раньше, когда мой организм не был отравлен алкоголем, у меня, старик, была хорошая память...» Тут же следует горькое «Все кончено для меня!». Он признается, что аплодисменты для него были «как... водка!..», и подводит итог: «Пропил я душу, старик... я, брат, погиб...» Причину гибели он называет сам: «Веры у меня не было... Кончен я...» Свое положение Актер понимает ясно. Изменить его своими силами он не может.

Тоска по имени и достоинству

Самое пронзительное признание Актер делает Наташе во втором акте, когда возвращается пьяным и счастливым после разговора с Лукой. Он открывает ей свой псевдоним и сразу же говорит о потере: «Нет у меня здесь имени...» И добавляет: «Даже собаки имеют клички...» Имя для него означает признание, то самое место среди людей, которое когда-то давала сцена. Свою мысль он доводит до конца: без имени, по его словам, нет и человека.

Через минуту Наташа обнаруживает, что Анна умерла. Актер уходит сказать об этом Клещу и бормочет: «потеряла имя!..» Смерть он понимает так же, как свою беду: человек исчезает, и его никто не назовет. За это достоинство он держится до последнего акта. Когда Сатин снова смеется над «лечебницей для органонов», Актер высовывается с печи и кричит: «Орга-ни-змо-в, дурак!» Барон не может вспомнить, как звали богиню театра, и получает резкое: «Муза, болван!» Через минуту Актер называет ее имя по слогам, словно втолковывает урок: «Мель-по-ме-на!»

Простодушие и внушаемость

Актер простодушен и часто понимает чужие слова буквально. Его первая реплика в пьесе звучит с печи. Из разговора Сатина с Бубновым выясняется, что Сатина побили за карточную игру, и Актер предрекает приятелю: «Однажды тебя совсем убьют... до смерти...» Сатин насмешливо отвечает, что дважды убить нельзя. Актер, помолчав, признается: «Не понимаю...» Мрачная шутка о жизни, которая и так немногим лучше смерти, до него не доходит.

Так же доверчиво он принимает и слова Луки, и это определяет его судьбу. Лука советует лечиться, и герой сразу загорается: «Ведь могу, а?» В третьем акте он выполняет совет: метет улицу, не пьет, а заработанные деньги прячет от Сатина и объясняет, что они отложены на дорогу. Но решимость держится на внушении, а не на собственной вере. Сатин в четвертом акте говорит прямо, что «старик... навинтил Актера». Стоило уйти тому, кто поддерживал надежду, и порыв погас.

Отношения с другими героями

Актер и Лука

Лука становится для Актера главным человеком в пьесе. Старик один из немногих, кто слушает его без насмешки. Когда Актер говорит, что погиб, Лука отвечает советом: от пьянства «Бесплатно, браток, лечат...». Он велит готовиться и воздерживаться, а на вопрос, где эта лечебница, обещает: «Да я тебе город назову!..» Названия он так и не вспомнит. Свой совет Лука заканчивает словами о том, что человек может все, «лишь бы захотел...». Во втором акте Актер ищет старика по всей ночлежке, чтобы прочитать вспомнившиеся стихи. Он зовет его «милый старикашка» и спрашивает: «Старик, где город... где ты?» В четвертом акте Клещ подводит итог этой истории: «Поманил их куда-то...» Утешение Луки дало Актеру силы на несколько дней, но дороги не дало.

Актер и Сатин

С Сатиным, своим ровесником, Актер связан давней дружбой собутыльников. Они вместе ходят пить и перебрасываются шутливыми прозвищами. При этом Сатин постоянно над ним смеется, переделывает «организм» в «органон», а надежду на лечебницу считает выдумкой: «Наврал тебе старик... Ничего нет!» Актер отвечает ему коротким «Врешь!», но спор проигрывает. В третьем акте Сатин, видя трезвого приятеля, спрашивает Луку: «Чего ты надул в уши этому огарку?»

В последнем акте Сатин говорит о человеке, которого надо уважать, а не жалеть. Актер в это время на печи. Услышав о смерти товарища, Сатин говорит только: «Эх... испортил песню... дур-рак!» Для дружбы, которая держалась на общей бутылке и общих насмешках, такой конец по-своему закономерен.

Актер и Наташа

Наташа, младшая сестра хозяйки Василисы, оказывается рядом в главную минуту Актера, когда он вспоминает стихи и мечтает о новой жизни. Он называет ее Офелией, говорит ей о мраморном поле лечебницы и прощается так, будто уходит завтра: «Настанет весна — и меня больше нет...» Именно ей он доверяет свой сценический псевдоним. Наташа поначалу смеется над пьяным, но слушает его. В третьем акте, когда Наташу избивают, Актер бросается ее защищать. Близости между ними нет, зато есть то, чего в подвале почти не бывает: обычное человеческое внимание.

Актер и остальные ночлежники

Остальные обитатели подвала видят в Актере чудака. Квашня командует им, как мальчишкой. Костылев снисходительно замечает: «Ты все шутишь, милачок, все играешь...» Барон презрительно обрывает его словами «Кин, или гений и беспутство!». Так называлась пьеса Александра Дюма-отца об английском трагике Эдмунде Кине. В последнем акте Актер отвечает соседям тем же. Он кричит им: «Невежды! Дикари!» и «Люди без сердца!», а на окрик Барона огрызается: «Врешь! Буду орать!» Когда Настя убегает из ночлежки с проклятиями, он мрачно роняет одно слово: «Аминь!»

С Татарином связана последняя просьба героя. Актер окликает его дважды, сначала по имени, потом по прозвищу Князь, и Татарин переспрашивает, не расслышав. Только тогда Актер тише повторяет: «Помолись... за меня!..» Татарин, который сам только что молился, отвечает: «Сам молись...» Короткая реплика показывает, насколько одинок герой в ночлежке, где все живут вместе.

Как меняется Актер по ходу сюжета

Путь Актера прослеживается по четырем актам пьесы: от равнодушия к надежде, потом к попытке начать жизнь заново и, наконец, к отчаянию. Среди героев «На дне» мало таких, у кого внутренняя перемена заметна от акта к акту.

В первом акте Актер живет по инерции. Он уклоняется от уборки, гордится отравленным организмом, вспоминает роль могильщика и уходит пить. Доброта к Анне показывает, что живая душа в нем сохранилась, но о будущем он не думает. В начале второго акта его мало занимают даже деньги. После карточной игры, в которой обыграли Татарина, он требует свою долю и тут же передумывает: «Три копейки мне... А впрочем, зачем мне нужно три копейки?» Вскоре Актер впервые признает перед Лукой, что погиб. Именно в эту минуту ему открывается выход: «Снова... сначала...» Вернувшись поздно вечером, он вдруг вспоминает стихотворение Беранже, которое незадолго до этого, в разговоре с Лукой, вспомнить не мог:

Господа! Если к правде святой

Мир дорогу найти не умеет, —

Честь безумцу, который навеет

Человечеству сон золотой!

Акт второй

Строки звучат почти как оценка Луки, который навевает обитателям подвала «сон золотой». Но в этом же акте видно, как непрочна надежда. Когда Сатин говорит, что никакого города нет, Актер в пьяном смятении принимает за стихи Беранже строку из «Утопленника» Пушкина: «Наши сети притащили мертвеца».

Третий акт показывает Актера на пике его усилий. В споре с Сатиным он зовет Луку в свидетели и объявляет, что сегодня работал, мел улицу и водки не пил. Он показывает два заработанных пятиалтынных и гордится тем, что трезв. Еще недавно ему не нужны были и три копейки, а теперь он бережет каждую монету и не отдает их Сатину. В этом же акте он бежит защищать Наташу. Так близко к нормальной жизни герой больше не подойдет.

В четвертом акте Луки уже нет: он исчез во время суматохи после убийства Костылева. Актер снова лежит на печи и кашляет. Он еще кричит, что уйдет, и говорит о себе в третьем лице: «Он уйдет... увидите!» Но рядом звучат совсем другие строки: «Яма эта... будет мне могилой... умираю, немощный и хилый!» Соседям он бросает вопрос «Зачем вы живете? Зачем?», и обращен этот вопрос и к нему самому. Потом Актер просит Татарина помолиться за него, дрожащей рукой выпивает водки и бежит в сени со словом «Ушел!». Обещанный уход оборачивается самоубийством на пустыре.

Причины гибели в пьесе прямо не названы, но читаются ясно. Надежда Актера держалась на чужом слове, без собственной веры, о которой он сам говорил в первых актах. Когда опора исчезла, а город с лечебницей оказался неизвестно где, вернуться к прежнему равнодушию он уже не смог. Он успел поверить, что может жить иначе.

Отношение автора и смысл образа

Горький пишет Актера с явным сочувствием: герою отданы самые человечные поступки в пьесе, от заботы об Анне до защиты Наташи. Вместе с тем судьба Актера становится главным испытанием для утешительных слов Луки. Человек, которому дали надежду без опоры, гибнет, когда надежда рушится. Ночлежка на эту смерть почти не откликается, а Сатин говорит лишь об испорченной песне. В этой глухоте к гибели товарища заключен один из самых тяжелых смыслов пьесы.

Цитатная характеристика

Главные черты Актера и цитаты, которые их подтверждают

Черта	Цитата	Акт
Безволие, гордость своей болезнью	«Мой организм отравлен алкоголем...»	Первый
Жизнь театральным прошлым	«Офелия! О... помяни меня в твоих молитвах!..»	Первый
Доброта, забота о слабых	«Усадил бабу в сенях, закутал...»	Первый
Трезвое понимание своей гибели	«Пропил я душу, старик... я, брат, погиб...»	Второй
Неверие в себя	«Веры у меня не было... Кончен я...»	Второй
Надежда, внушенная Лукой	«Ведь могу, а?»	Второй
Тоска по имени и признанию	«Даже собаки имеют клички...»	Второй
Попытка начать новую жизнь	«Я сегодня — работал, мел улицу... а водки — не пил!»	Третий
Отчаяние, предчувствие смерти	«Яма эта... будет мне могилой... умираю, немощный и хилый!»	Четвертый
Одиночество	«Помолись... за меня!..»	Четвертый