Характеристика господина из Сан-Франциско в рассказе «Господин из Сан-Франциско» (И. А. Бунин)

Кто такой господин из Сан-Франциско в рассказе Бунина

Господин из Сан-Франциско стоит в центре рассказа И. А. Бунина. Это богатый американец: вместе с женой и дочерью он едет на два года в Старый Свет, а умирает в первый же вечер на Капри, едва начав задуманное путешествие. Возраст его назван точно. Он только начинает жить, как сказано в рассказе, «несмотря на свои пятьдесят восемь лет». О прошлом героя Бунин сообщает всего несколько фраз, и каждая из них работает на образ.

Богатство досталось ему долгим трудом. «Он работал не покладая рук», а какой ценой, автор поясняет короткой вставкой: «китайцы, которых он выписывал к себе на работы целыми тысячами, хорошо знали, что это значит!» Перед нами делец, который нанимал людей тысячами и выжимал из них все. Наконец он увидел, что «почти сравнялся с теми, кого некогда взял себе за образец», и решил передохнуть. Прошедшие десятилетия рассказчик оценивает за него: «До этой поры он не жил, а лишь существовал, правда очень недурно, но все же возлагая все надежды на будущее».

Место героя среди персонажей необычно. Он главный, но почти не говорит. За весь рассказ у него лишь несколько коротких реплик: окрик на толпу в Неаполе, пара фраз метрдотелю, ответ коридорному и одно слово дочери через дверь. Рядом с ним жена и дочь, хозяин отеля на Капри, коридорный Луиджи. Командира «Атлантиды» он видит только издали, на мостках. Для всех, кроме семьи, он прежде всего кошелек, а после смерти превращается в досадную помеху. Даже извозчик, который везет его тело к пристани, думает лишь о неожиданном заработке.

Почему у героя нет имени

Безымянность господина из Сан-Франциско объявлена в первой же фразе: «имени его ни в Неаполе, ни на Капри никто не запомнил». Бунин не забыл назвать героя. Он нарочно оставил ему только город и деньги, потому что ничего другого в этом человеке окружающие не видят. Таких путешественников на «Атлантиде» много. Поэтому герой становится типом, собирательным портретом богатого человека своей эпохи.

Обозначения героя меняются вместе с его судьбой. Пока он жив, он «господин», и все ему кланяются. После смерти рассказчик все чаще называет его покойным и умершим, а путешественники рады, что «мертвого старика из Сан-Франциско» уже отправили в Неаполь. Слово «господин» еще мелькает, но звучит горькой насмешкой: извозчика утешает заработок, который дал ему «какой-то господин из Сан-Франциско, мотавший своей мертвой головой в ящике за его спиною». В последней части подлежащим становится тело: «Тело же мертвого старика из Сан-Франциско возвращалось домой». Вместе с жизнью у героя отнимают и почет, а имени, которое можно было бы сохранить, у него никогда не было.

Зачем он отправился в путешествие

Цель поездки господин из Сан-Франциско не скрывает даже от себя: он едет «единственно ради развлечения». Путешествие для него плата за годы работы: «Конечно, он хотел вознаградить за годы труда прежде всего себя». О семье он тоже думает. Дочери, «девушки на возрасте и слегка болезненной», поездка нужна для здоровья, и в его рассуждениях есть надежда на удачное знакомство: ведь иной раз «рассматриваешь фрески рядом с миллиардером».

Маршрут составлен широко. Тут и солнце Южной Италии, и карнавал в Ницце и Монте-Карло, и Флоренция. В Рим он хочет попасть к Страстной неделе, «чтобы слушать там Miserere», потом Венеция, Париж, бой быков в Севилье, а на обратном пути даже Япония. Маршрут герой выработал сам, но сама мысль о поездке принадлежит не ему: «Люди, к которым принадлежал он, имели обычай начинать наслаждения жизнью с поездки в Европу, в Индию, в Египет. Положил и он поступить так же». Даже отдыхать он собирается так, как принято в его кругу.

Внешность господина из Сан-Франциско

Портрет господина из Сан-Франциско Бунин дает дважды: за обедом на «Атлантиде» и в отеле на Капри, когда герой одевается к последнему в жизни обеду. Вот первое описание:

Сухой, невысокий, неладно скроенный, но крепко сшитый, расчищенный до глянца и в меру оживленный, он сидел в золотисто-жемчужном сиянии этого чертога за бутылкой янтарного иоганисберга, за бокалами и бокальчиками тончайшего стекла, за кудрявым букетом гиацинтов.

Плавание на «Атлантиде»

Слова здесь подобраны так, будто речь идет о вещи. «Скроенный» и «сшитый» говорят о костюме, «расчищенный до глянца» о начищенном предмете. Дальше портрет продолжают дорогие материалы: «Нечто монгольское было в его желтоватом лице с подстриженными серебряными усами, золотыми пломбами блестели его крупные зубы», а лысая голова сравнивается со старой слоновой костью. Серебро, золото и кость превращают героя в собрание ценностей, и живого лица за ними почти не видно. Возраст скрадывает одежда: «Смокинг и крахмальное белье очень молодили господина из Сан-Франциско».

Во втором портрете, в сцене туалета на Капри, блеск уходит и проступает старость. Щетками в серебряной оправе герой приглаживает «остатки жемчужных волос вокруг смугло-желтого черепа». Шелковое трико он натягивает на «крепкое старческое тело с полнеющей от усиленного питания талией», а на «сухие ноги с плоскими ступнями» черные шелковые чулки и бальные туфли. Перед этим он, «ладно вставив несколько зубов», долго воюет с запонкой и после этой борьбы, по словам автора, становится «весь сизый» от тугого воротничка. Пальцы у него короткие, «с подагрическими затвердениями на суставах». Нарядного богача больше нет. Перед читателем старик, которого изо всех сил подтягивают к праздничному виду.

Одна деталь проходит через весь рассказ: золото во рту. За обедом золотые пломбы блестят. Во время приступа «нижняя челюсть его отпала, осветив весь рот золотом пломб», а на железной кровати хрип вырывается из рта, «освещенного отблеском золота». Богатство остается с героем до последней минуты, но уже ничего для него не значит. Лишь после смерти лицо меняется: черты «стали утончаться, светлеть», и в них появляется то, чего не было при жизни, «красотой, уже давно подобавшей ему».

Характер господина из Сан-Франциско

Уверенность в своем праве на все

Главная черта господина из Сан-Франциско в том, что он считает себя вправе получить от жизни все, за что заплатил. Бунин говорит об этом с первых строк: «Он был твердо уверен, что имеет полное право на отдых, на удовольствие, на путешествие долгое и комфортабельное, и мало ли еще на что». Основание у этой уверенности одно: он богат.

Так он и ведет себя в пути. Даже щедрость у него с расчетом: «Он был довольно щедр в пути и потому вполне верил в заботливость всех тех, что кормили и поили его». Когда «Атлантида» входит в Неаполь и оркестр играет марш, герою кажется, «что это для него одного гремит марш гордой Америки». На Капри повторяется то же самое, будто «в честь гостей из Сан-Франциско ожил каменный сырой городок». Мир для него устроен как гостиница, где он единственный постоялец.

Высокомерие и холодность к людям

На людей вокруг господин из Сан-Франциско смотрит сверху вниз или не смотрит вовсе. В Неаполе к нему кидаются портье, комиссионеры, мальчишки и оборванцы с пачками открыток, «и он ухмылялся этим оборванцам», а потом «спокойно говорил сквозь зубы то по-английски, то по-итальянски»: «Go away! Via!» На Капри он спокойно сторонится русских в стареньких пальтишках и немецких юношей, которые не нуждаются в услугах и не щедры на траты. По дороге в читальню слуги уступают ему путь: «Встречные слуги жались от него к стене, а он шел, как бы не замечая их». Седого немца в читальне он встречает тем же взглядом, «холодно осмотрев его».

Даже вежливость у него обидная. Когда коридорный Луиджи стучится на звонок, из-за двери слышится «неспешный и скрипучий, обидно вежливый голос». Метрдотелю он отвечает «с неторопливой отчетливостью», и тот поддакивает каждому слову. А об итальянцах, ради страны которых он приехал, герой на качающемся пароходике по пути на Капри думает как о «жадных, воняющих чесноком людишках, называемых итальянцами».

Равнодушие к красоте и пустота души

Господин из Сан-Франциско едет за впечатлениями, но Италия его не трогает. Музеи и церкви Неаполя он осматривает по заведенному порядку, между завтраком и чаем. Когда погода портится, а пароходик на Капри качает, он видит у берега жалкие домишки и, «вспомнив, что это и есть подлинная Италия, которой он приехал наслаждаться, почувствовал отчаяние». Настоящая жизнь, не прибранная для туристов, его пугает.

Духовного опыта у героя нет совсем. Хозяин отеля на Капри оказывается точь-в-точь тем человеком, которого он видел во сне прошлой ночью. Совпадение могло бы насторожить, но удивление тут же гаснет: в его душе давно не осталось «ни даже горчичного семени каких-либо так называемых мистических чувств». Об этом случае он лишь «шутя сказал» жене и дочери. Бунин спрашивает прямо: «Что чувствовал, что думал господин из Сан-Франциско в этот столь знаменательный для него вечер?» И отвечает: он «только очень хотел есть, с наслаждением мечтал о первой ложке супа, о первом глотке вина», а туалет совершал в возбуждении, «не оставлявшем времени для чувств и размышлений».

Погоня за телесными удовольствиями

Удовольствия героя почти все телесные. В декабре он надеялся наслаждаться в Неаполе солнцем, тарантеллой и, среди прочего, «любовью молоденьких неаполитанок, пусть даже и не совсем бескорыстной». На «Атлантиде» после обеда он вместе с другими мужчинами накуривается гаванскими сигарами и напивается ликерами. Одеваться к обеду он спешит, «потирая от прилива жизненных сил руки». Пока дочь робеет рядом с принцем, отец на палубе «все поглядывал на стоявшую возле него знаменитую красавицу». В Неаполе из-за дурной погоды он «пил по вечерам слишком много».

Даже в последние минуты его мысли заняты тем же. Застегнув наконец воротничок, он думает о танцовщице, которую видел на открытках: «Эта Кармелла, смуглая, с наигранными глазами, похожая на мулатку». Обед для него главное событие дня. На пароходе трапезу в семь часов Бунин называет «главнейшую цель всего этого существования, венец его», а на Капри герой готовится к обеду, «точно к венцу».

Настойчивость и привычка к порядку

Есть у господина из Сан-Франциско и черта, которая принесла ему богатство: упорство. Запонка больно кусает кожу под кадыком, пол после качки еще ходит под ногами, «но он был настойчив и, наконец, с сияющими от напряжения глазами, весь сизый от сдавившего ему горло не в меру тугого воротничка, таки доделал дело». Это упорство дельца, привыкшего добиваться своего, но потрачено оно на мелочь.

С той же силой он сопротивляется смерти: «Он настойчиво боролся со смертью, ни за что не хотел поддаться ей, так неожиданно и грубо навалившейся на него». Всю жизнь он умел подчинять себе обстоятельства. Теперь он впервые сталкивается с тем, что нельзя ни купить, ни отложить.

Только один раз у героя вырываются слова, похожие на проблеск чувства. После мучений с воротничком он присаживается перед трюмо и бормочет: «О, это ужасно!», причем делает это, «не стараясь понять, не думая, что именно ужасно». Задуматься он не успевает и не пытается. Гудит второй гонг, и он снова затягивает воротничок галстуком.

Отношения с другими героями

Отношения господина из Сан-Франциско с окружающими держатся на деньгах. Семья живет его капиталом, а отель и пароход служат ему, пока он платит.

Жена и дочь

Семья господина из Сан-Франциско держится вместе, но настоящей близости в ней не видно. О жене известно немного: она «женщина крупная, широкая и спокойная» и «никогда не отличалась особой впечатлительностью». Когда в Неаполе портится погода, «Господин и госпожа из Сан-Франциско стали по утрам ссориться». Решает за всех глава семьи: маршрут, по словам Бунина, «был выработан господином из Сан-Франциско».

Дочь тоньше родителей и острее чувствует, что с отцом что-то не так. На палубе, заметив, как отец разглядывает красавицу, она «в какой-то смутной неловкости, старалась не замечать его». А когда отец в шутку говорит о сне, который сбылся, дочь «с тревогой взглянула на него в эту минуту: сердце ее вдруг сжала тоска, чувство страшного одиночества на этом чужом, темном острове». Ее предчувствие сбывается тем же вечером.

После смерти мужа жена пытается требовать прежнего почета для семьи, «все еще не веря, что уважение к ним окончательно потеряно». Уважение держалось на деньгах и на живом хозяине этих денег. Без него семья сразу становится обычными приезжими.

Хозяин отеля и слуги

Хозяин отеля на Капри яснее всех показывает, чего стоило положение героя. При встрече он «вежливо и изысканно» кланяется. Гостям отводят апартаменты, где только что жила высокая особа, к ним приставляют лучших слуг. Но когда доктор сообщает о смерти, хозяин лишь пожимает плечами «с бесстрастным лицом». Умирающего еще во время приступа вносят в сорок третий номер, «самый маленький, самый плохой, самый сырой и холодный, в конце нижнего коридора». Вдова просит перенести покойного в его комнату, и хозяин отказывает ей «поспешно, корректно, но уже без всякой любезности», ведь ему «совсем не интересны были те пустяки, что могли оставить теперь в его кассе приезжие из Сан-Франциско». Гроба на острове не достать, и вместо него приносят «длинный ящик из-под содовой воды».

Прислуга ведет себя так же. Коридорный Луиджи при жизни героя бегает на его звонки «с притворной робостью, с доведенной до идиотизма почтительностью». Ночью у запертой двери покойника он передразнивает его голос и, «сдавив горло, выдвинув нижнюю челюсть», «скрипуче, медлительно и печально ответил сам себе». Горничные давятся от смеха. Вся почтительность оказалась игрой, за которую платили.

Командир «Атлантиды»

Командира парохода господин из Сан-Франциско знает только издали, но фигура эта связана с ним по смыслу. Пассажиры «Атлантиды» не думают о страшном океане, потому что верят во власть над ним командира, «рыжего человека чудовищной величины и грузности», похожего «в своем мундире, с широкими золотыми нашивками на огромного идола». В Неаполе он, «как милостивый языческий бог», машет рукой пассажирам, и герою кажется, что приветствуют лично его. В финале на обратном пути корабль ведет «грузный водитель, похожий на языческого идола», а внизу, в темном трюме, стоит гроб, о котором на борту никто не знает. Божество цивилизации, перед которым склонялся герой, его больше не замечает.

Как меняется господин из Сан-Франциско по ходу сюжета

Господин из Сан-Франциско почти не меняется: на пароходе, в Неаполе и на Капри он одинаков. День у него устроен по одному порядку. Эта заведенность передана уже в описании «Атлантиды», где вставали, ели и гуляли по трубным сигналам. Плохая погода и морская болезнь только портят ему настроение: на пароходике он чувствует себя «совсем стариком» и «уже с тоской и злобой» думает об отелях и итальянцах. Но стоит якорю упасть в воду, как ему снова хочется «есть, пить, курить, двигаться».

Статичность героя Бунину нужна. Господин из Сан-Франциско всю жизнь откладывал жизнь на потом и собрался начать ее в пятьдесят восемь лет. Сюжет показывает, что начала не будет. Смерть приходит в первый же вечер на Капри, в читальне: он прочел несколько строк о «никогда не прекращающейся балканской войне», перевернул газету, и тут начался приступ. Человек, который ни разу не задумался о главном, не успевает ничего пересмотреть.

Настоящая перемена происходит лишь после смерти. Бунин подчеркивает, что на железной кровати хрипит уже другое существо: «Это хрипел уже не господин из Сан-Франциско», а «кто-то другой». Гостиница боится огласки, словно герой в чем-то провинился. Если бы не немец, чей крик всполошил весь дом, «ни единая душа из гостей не узнала бы, что натворил он». Путешественники успокаиваются, когда мертвого увозят в Неаполь: он ведь «только напугавшего их напоминанием о смерти». Тело, «испытав много унижений, много человеческого невнимания», попадает на ту же «Атлантиду», где его недавно везли «с таким почетом», но теперь его «глубоко спустили в просмоленном гробе в черный трюм». Наверху в это время, как обычно, идет бал.

Перемена в положении героя открывает его подлинное место в мире. Пока он платил, его носили на руках. Когда его не стало, жизнь вокруг ни на минуту не остановилась.

Отношение автора и смысл образа

Бунин говорит о герое с холодной иронией: подробно описывает его обеды, костюм и маршрут, но не дает ему ни имени, ни одной значительной мысли. В первой публикации 1915 года рассказ открывался эпиграфом «Горе тебе, Вавилон, город крепкий» (позднее Бунин его снял), который отсылает к 18-й главе Апокалипсиса: «горе, горе тебе, великий город Вавилон, город крепкий! ибо в один час пришел суд твой». Внезапная смерть героя и становится таким «одним часом» для человека, считавшего себя хозяином мира. Корабль, увозящий его гроб, назван в финале созданным «гордыней Нового Человека со старым сердцем», и господин из Сан-Франциско оказывается одним из этих людей, а вовсе не случайным неудачником.

Цитатная характеристика

Черты господина из Сан-Франциско и цитаты к ним

Черта	Цитата	Эпизод
Уверенность в праве на удовольствия	«Он был твердо уверен, что имеет полное право на отдых, на удовольствие, на путешествие долгое и комфортабельное, и мало ли еще на что»	Начало рассказа, сборы в путь
Жесткость дельца	«китайцы, которых он выписывал к себе на работы целыми тысячами, хорошо знали, что это значит!»	Начало рассказа, прошлое героя
Жизнь, отложенная на потом	«До этой поры он не жил, а лишь существовал»	Начало рассказа, прошлое героя
Внешний лоск	«расчищенный до глянца и в меру оживленный»	Обед на «Атлантиде»
Самодовольство	«казалось, что это для него одного гремит марш гордой Америки»	Прибытие в Неаполь
Духовная пустота	«ни даже горчичного семени каких-либо так называемых мистических чувств»	Прибытие на Капри, встреча с хозяином отеля
Сосредоточенность на телесном	«только очень хотел есть, с наслаждением мечтал о первой ложке супа, о первом глотке вина»	Вечер в отеле на Капри
Надменная вежливость	«неспешный и скрипучий, обидно вежливый голос»	Вечер в отеле на Капри
Пренебрежение к людям	«Встречные слуги жались от него к стене, а он шел, как бы не замечая их»	Путь в читальню перед смертью
Ничтожность богатства перед смертью	«длинный ящик из-под содовой воды»	Утро после смерти