Характеристика Грушницкого в романе «Герой нашего времени» (М. Ю. Лермонтов)

Кто такой Грушницкий в «Герое нашего времени»

Юнкер Грушницкий, приятель и соперник Печорина, появляется только в повести «Княжна Мери», которой открывается вторая часть романа. Юнкером тогда называли молодого дворянина, который служил нижним чином и ждал производства в офицеры. Печорин знает его по действующему отряду на Кавказе. Грушницкий ранен пулей в ногу и приехал лечиться на воды примерно на неделю раньше Печорина. У Елизаветинского источника в Пятигорске он первым окликает старого знакомого.

О положении героя сказано немного, но главное понятно. Служит он всего год, а на шинели у него георгиевский солдатский крестик, то есть награда за храбрость, полученная ещё нижним чином. Печорин уверен, что на Кавказ Грушницкий приехал из отцовской деревни и что уже сам отъезд был романтическим жестом. На прогулке с княжной Мери Грушницкий намекает на свою небогатость: в России найдутся «тысячи людей, потому что они богаче меня», и они станут смотреть на него с презрением. Причину, по которой он поступил в полк, герой окружает тайной. Она, по его словам, «останется вечною тайной между им и небесами».

Среди героев «Княжны Мери» Грушницкий стоит рядом с доктором Вернером, княжной Мери, Верой и драгунским капитаном. Вернер умён и насмешлив почти так же, как Печорин. Грушницкий, наоборот, только изображает то, чем Печорин живёт всерьёз: разочарование, тайное страдание, презрение к свету. Поэтому его часто называют кривым зеркалом главного героя или пародией на него. В сюжете он сначала ухаживает за Мери, потом теряет её, клевещет на неё и на Печорина и погибает на дуэли.

Всё, что читатель знает о Грушницком, записано Печориным в журнале, то есть в дневнике. Рассказчик пристрастен и сам признаётся, что после сцены у колодца почувствовал к приятелю зависть. Зато слова и поступки Грушницкого переданы подробно. Отзывы Вернера, Мери и драгунского капитана позволяют проверить печоринский взгляд со стороны.

Внешность Грушницкого

Портрет Грушницкого Печорин набрасывает в первой же записи, 11 мая, и почти каждая деталь в нём говорит о позе. Герой «хорошо сложен, смугл и черноволос». О возрасте сказано так: «ему на вид можно дать двадцать пять лет, хотя ему едва ли двадцать один год». Это несовпадение Грушницкому приятно. Позже Печорин замечает, что «как все мальчики, он имеет претензию быть стариком», а следы страстей на лице будто бы заменяют ему прожитые годы.

Манеры героя описаны так же точно, как лицо: «Он закидывает голову назад, когда говорит, и поминутно крутит усы левой рукой, ибо правою опирается на костыль». Главная деталь облика у Грушницкого одна: толстая солдатская шинель, которую он носит «по особенному роду франтовства». Юнкер в такой шинели легко сходил за разжалованного офицера, наказанного за проступок, и в глазах публики становился страдальцем. Княжна Мери, по словам Вернера, так и решила: молодой человек в солдатской шинели разжалован в солдаты за дуэль.

Облик Грушницкого меняется вместе с ролью, которую он играет. Сначала он ходит с костылём. Но едва завязалось знакомство с Лиговскими, как «нога его вдруг выздоровела: он едва хромает». На верховую прогулку с дамами он вешает поверх шинели шашку и пару пистолетов, и Печорин отмечает, что он «был довольно смешон в этом геройском облечении».

Самый подробный портрет появляется перед балом 5 июня, когда Грушницкого уже произвели в офицеры. На нём новый армейский мундир, к пуговице пристёгнута бронзовая цепочка с двойным лорнетом, а «эполеты неимоверной величины были загнуты кверху в виде крылышек амура». Он взбивает завитой хохол, льёт на себя полсклянки духов и так тянет кверху галстук, что лицо наливается кровью. Натуру героя передаёт одна фраза: «Самодовольствие и вместе некоторая неуверенность изображались на его лице». На дуэли от этого самодовольства ничего не остаётся. У Грушницкого дрожат посиневшие губы и колени, а опустив пистолет, он бледнеет как полотно.

Характер Грушницкого

Характер Грушницкого держится на желании производить впечатление и на неумении быть собой. Цель приятеля Печорин определяет коротко: «сделаться героем романа». Из этой цели вырастают остальные черты, и каждую подтверждает поступок.

Позёрство и любовь к пышным фразам

Позёрство Грушницкого видно уже в первой сцене у источника. Печорин причисляет его к людям, которые «на все случаи жизни имеют готовые пышные фразы» и «важно драпируются в необыкновенные чувства». Мимо проходят княгиня Лиговская с дочерью, и Грушницкий «успел принять драматическую позу с помощью костыля». Громко, по-французски, он говорит, что ненавидит людей, чтобы их не презирать. Фраза обращена не к Печорину. Её должна услышать княжна.

Разговор с Грушницким тоже превращается в его монолог. Он «закидывал вас словами», возражений не слышит и продолжает собственную тираду. Даже о шинели он говорит языком романа: она для него «как печать отвержения», а сочувствие, которое она вызывает, «тяжело, как милостыня». Княжне на прогулке он обещает провести жизнь «под пулями дикарей», лишь бы судьба посылала ему светлый женский взгляд. Производство в офицеры встречено так же высокопарно, и Печорину сообщается: «я теперь совершенно счастлив».

Самолюбие и самодовольство

Самолюбие у Грушницкого сильнее всех остальных чувств, и Печорин умело этим пользуется. Стоит сказать приятелю, что княжна в него уже влюблена, как тот «покраснел до ушей и надулся», хотя вслух называет эти слова вздором. Вскоре у него появляется серебряное кольцо: внутри вырезаны имя Мери и число того дня, когда она подняла его стакан. О девушке, с которой едва знаком, он говорит как о своей. Перед балом он спрашивает Печорина, правда ли тот волочился за «моей княжной».

Самодовольство мешает Грушницкому слышать предупреждения. Печорин прямо говорит ему, что Мери его надувает. В ответ Грушницкий поднимает глаза к небу, самодовольно улыбается и произносит: «мне жаль тебя, Печорин!..» Мысль, что он может кому-то не нравиться, ему в голову не приходит. Поэтому охлаждение Мери он потом объяснит не собой, а её кокетством.

Слепота к людям

Окружающих Грушницкий понимает плохо, потому что занят только собой. Печорин пишет, что он «не знает людей и их слабых струн, потому что занимался целую жизнь одним собою». Это подтверждает вся история с Мери. Жалость, которую княжна проявила у колодца, он принимает за любовь. Своего же соперника он просит понаблюдать за княжной и объясняет: «ты лучше меня знаешь женщин». Он не замечает, что Мери слушает его рассеянно и зевает, а 29 мая Печорин записывает: «Решительно, Грушницкий ей надоел». Сам Грушницкий понимает это лишь на балу. После третьей кадрили княжна его уже ненавидит.

Храбрость напоказ

Храбрость Грушницкого тоже рассчитана на зрителей. Он носит солдатский Георгиевский крест и слывёт храбрецом, но Печорин, видевший его в бою, рассказывает иначе: «он махает шашкой, кричит» и бросается вперёд, «зажмуря глаза». Вывод Печорина короткий: «Это что-то не русская храбрость!..» Такая смелость держится на шуме и порыве, а не на мысли. В Кисловодске Грушницкий со своей компанией каждый день шумит в трактире и в первый же день ссорится с тремя стариками, которые хотели раньше него сесть в ванну. На пирушке он хвастает, что однажды наговорил Печорину такого, что «другой бы меня изрубил на месте». Подобной сцены в журнале нет. Похоже, похвальба придумана для слушателей.

Мстительность и готовность к подлости

Задетое самолюбие быстро делает Грушницкого злым. Мазурку на балу Мери танцует с Печориным, и, узнав об этом, Грушницкий называет её кокеткой и грозит: «Уж я отомщу!» Вокруг него собирается враждебная Печорину компания. Вечером 12 июня Печорин подслушивает под окном заговор: драгунский капитан предлагает вызвать Печорина на дуэль и не класть пуль в пистолеты, чтобы проверить, не струсит ли он. Грушницкий после некоторого молчания протягивает капитану руку и говорит: «Хорошо, я согласен».

Потом становится хуже. Ночью Грушницкий с капитаном подстерегают Печорина под окнами дома Лиговских и стреляют ему вслед. Наутро Грушницкий рассказывает в ресторации, что видел, как Печорин выходил от княжны. Для верности он даёт «честное, благородное слово», хотя порочит невинную девушку. Шесть шагов на дуэли требует тоже он. Вернер подозревает, что секунданты зарядят только пистолет Грушницкого, и на площадке тот действительно целит противнику «прямо в лоб».

Слабость воли

Своей воли у Грушницкого почти нет, решения за него принимает чужое мнение. Печорин при всех требует отказаться от клеветы. Грушницкий стоит, опустив глаза, в сильном волнении. «Но борьба совести с самолюбием была непродолжительна»: капитан толкает его локтем, и он повторяет обвинение. От Вернера Печорин узнаёт о споре у Грушницкого дома. Хозяин кричал капитану: «Ни за что не соглашусь!», а тот отвечал, что берёт всё на себя и только просит ему не мешать. Утром на дуэли видно, кто в этом споре взял верх. Грушницкий ещё раз горячо что-то объясняет капитану, но тот отворачивается с презрительной улыбкой, и дуэль идёт по его плану.

«Добрые свойства» и остатки совести

Злодеем до конца Грушницкий всё же не становится: Лермонтов оставляет ему человеческие черты. Ещё в первом портрете Печорин признаёт о людях этого склада: «В их душе часто много добрых свойств, но ни на грош поэзии». Вернер после переговоров замечает, что Грушницкий, кажется, «поблагороднее своих товарищей». Однажды Печорин спрашивает, как у него дела с княжной. Грушницкому хочется похвастаться и солгать, но ему «было совестно».

Настоящая проверка происходит у обрыва. Жребий даёт Грушницкому право стрелять первым, и он краснеет: «ему было стыдно убить человека безоружного». Подняв пистолет, он опускает его и говорит капитану: «Не могу». Капитан отвечает: «Трус!» Только после этого Грушницкий стреляет, и пуля лишь оцарапывает Печорину колено. Когда обман с незаряженным пистолетом раскрыт, Грушницкий не даёт капитану вмешаться: «Оставь их!» и «Ведь ты сам знаешь, что они правы». Отказаться от клеветы у него всё же не хватает сил.

Отношения с другими героями

Грушницкий и Печорин

Дружбу Грушницкий и Печорин с первых страниц только изображают. Печорин пишет: «Я его понял, и он за это меня не любит, хотя мы наружно в самых дружеских отношениях». Он и сам не любит приятеля и предчувствует, что однажды они столкнутся и «одному из нас несдобровать». Вернер, узнав, что княжна приняла юнкера за разжалованного, предсказывает: «бедный Грушницкий будет вашей жертвой».

На Грушницкого Печорин смотрит как на неудачную копию самого себя. Французскую фразу приятеля о презрении к людям он передразнивает, сочиняя в ответ такую же о женщинах. Мери он рассказывает, что Грушницкий всего лишь юнкер. Он дразнит приятеля, подсказывает ему, как держаться с княжной, а сам отбивает её. Печорин разочарован всерьёз, Грушницкий носит разочарование как костюм, и рядом с ним лучше видно, чем подлинное отличается от моды. Перед выстрелом Печорин ещё раз предлагает отказаться от клеветы и напоминает, что когда-то они были друзьями. Ответ звучит непримиримо: «я себя презираю, а вас ненавижу».

Грушницкий и княжна Мери

Интерес Мери к Грушницкому держится на недоразумении. Княжна видит в нём разжалованного страдальца, и первый её поступок, поданный стакан, продиктован жалостью. Какое-то время «Грушницкий, как тень, следует за княжной везде», и о нём она говорит: «Он, конечно, не входит в разряд скучных...» Однако на балу Печорин упоминает, что приятель всего лишь юнкер, и Мери быстро переспрашивает: «А разве он юнкер?..» Эполеты окончательно разрушают романтический образ. Когда Грушницкий появляется в мундире, Мери говорит ему с насмешкой: «В самом деле, вам шинель гораздо более к лицу...» На охлаждение девушки он отвечает только местью, и клевета бьёт именно по ней.

Грушницкий и драгунский капитан

Рядом с драгунским капитаном Грушницкий оказывается ведомым, хотя враждебную Печорину компанию собрал вокруг себя он. Шутку с незаряженными пистолетами придумывает капитан. Он же берёт на себя устройство дуэли и распоряжается Грушницким как пешкой. У обрыва, когда тот пытается что-то ему объяснить, капитан бросает ему в лицо «Ты дурак!», а после «Не могу» кричит «Трус!». Эта связь показывает, что у Грушницкого нет собственной опоры. Он делает то, чего ждут от него товарищи, и платит за их одобрение жизнью.

Как меняется Грушницкий по ходу сюжета

Грушницкий меняется заметнее, чем кажется при первом знакомстве. В мае перед читателем комический позёр с костылём и французскими фразами, смешной, но безвредный. Печорин даже признаёт, что без трагической мантии он «довольно мил и забавен». Производство в офицеры и холодность Мери всё переворачивают. Смешное становится злым: зависть, угрозы, заговор, ночная засада, клевета.

Перелом наступает на дуэли, где маска наконец спадает. Печорин сознательно отдаёт Грушницкому все выгоды: «я хотел испытать его», надеясь, что «в душе его могла проснуться искра великодушия». Грушницкий не может выстрелить сразу, признаёт правоту противников и впервые говорит о себе без декламации: он себя презирает. Однако, по словам Печорина, «самолюбие и слабость характера должны были торжествовать», и от клеветы Грушницкий не отрекается.

Изменение, выходит, остаётся незавершённым. Герой успевает увидеть собственную низость, но исправить её сил не находит. Так Лермонтов проверяет модную роль делом. Поза разочарованного страдальца казалась в Пятигорске безобидной игрой, а у обрыва оборачивается подлостью и гибелью.

Отношение автора и смысл образа

Прямых оценок Грушницкого от Лермонтова в романе нет, потому что вся повесть написана как журнал Печорина. Отношение автора видно по отбору деталей. Солдатская шинель ради эффекта, пышные фразы и эполеты с «крылышками» делают героя одновременно смешным и жалким. Рядом с Печориным Грушницкий показывает, во что превращается разочарованность, когда она мода, а не настоящая душевная болезнь. Его смерть напоминает, что игра в героя романа может кончиться настоящей кровью.

Цитатная характеристика

Черты Грушницкого и цитаты из повести «Княжна Мери»

Черта	Цитата	Глава
Позёрство	«носит, по особенному роду франтовства, толстую солдатскую шинель»	«Княжна Мери», 11 мая
Любовь к пышным фразам	«на все случаи жизни имеют готовые пышные фразы»	«Княжна Мери», 11 мая
Мечта о романтической роли	«сделаться героем романа»	«Княжна Мери», 11 мая
Сосредоточенность на себе	«он не знает людей и их слабых струн, потому что занимался целую жизнь одним собою»	«Княжна Мери», 11 мая
Храбрость напоказ	«Это что-то не русская храбрость!..»	«Княжна Мери», 11 мая
Самодовольство и неуверенность	«Самодовольствие и вместе некоторая неуверенность изображались на его лице»	«Княжна Мери», 5 июня
Мстительность	«Уж я отомщу!»	«Княжна Мери», 5 июня
Слабость воли	«Но борьба совести с самолюбием была непродолжительна»	«Княжна Мери», 16 июня
Остатки совести	«ему было стыдно убить человека безоружного»	«Княжна Мери», сцена дуэли
Признание перед смертью	«я себя презираю, а вас ненавижу»	«Княжна Мери», сцена дуэли