Характеристика Вернера в романе «Герой нашего времени» (М. Ю. Лермонтов)

Кто такой Вернер в «Герое нашего времени»

Доктор Вернер появляется только в «Княжне Мери», четвёртой повести романа М. Ю. Лермонтова, и читатель знает его исключительно по журналу Печорина. Печорин представляет его в записи от 13 мая и начинает с имени: «его имя Вернер, но он русский». Немецкая фамилия ничего не говорит о человеке, и Печорин тут же вспоминает знакомого Иванова, который был немцем. С первой строки о докторе ясно, что судить по вывеске здесь нельзя.

По занятию Вернер врач. Он практикует на водах в Пятигорске, а позже появляется и в Кисловодске. Доктор лечит княгиню Лиговскую от ревматизма, назначает ей и княжне Мери кислосерную воду и ванны, бывает у них в доме. Раньше он лечил и в Москве, о чём на вопрос Печорина отвечает коротко: «Да, я имел там некоторую практику». Дела его на водах идут плохо. Соперники из местных врачей пустили слух, будто он рисует карикатуры на своих больных, и почти все пациенты от него отказались. Сколько доктору лет, в романе не сказано.

У Вернера особое место в системе персонажей «Княжны Мери». Вокруг Печорина в повести четыре главных лица: Грушницкий, княжна Мери, Вера и доктор. Первые трое становятся предметом его игры. С Вернером же Печорин разговаривает на равных, и больше ни с кем. Доктор приносит новости о приезжих и первым рассказывает о даме с родинкой, в которой Печорин узнаёт Веру, а в развязке соглашается стать секундантом на дуэли с Грушницким. Получается, что второстепенный персонаж связан со всеми главными линиями повести.

Внешность Вернера

Портрет Вернера Печорин рисует подробно и сразу, в той же записи от 13 мая. Начинает он не с черт лица, а с общего впечатления:

Его наружность была из тех, которые с первого взгляда поражают неприятно, но которые нравятся впоследствии, когда глаз выучится читать в неправильных чертах отпечаток души испытанной и высокой.

«Княжна Мери», 13 мая

Затем идут подробности: «Вернер был мал ростом, и худ, и слаб, как ребенок; одна нога была у него короче другой, как у Байрона». Рядом с туловищем голова доктора казалась огромной. Стригся он под гребёнку, и неровности его черепа, по словам Печорина, поразили бы френолога, то есть учёного, который судил о характере человека по форме головы. Живее всего в этом лице глаза: «Его маленькие черные глаза, всегда беспокойные, старались проникнуть в ваши мысли». Сравнение с Байроном придаёт некрасивому человеку романтический оттенок. Английский поэт тоже хромал.

Одевается Вернер аккуратно и продуманно. «В его одежде заметны были вкус и опрятность», худые жилистые руки он носит в светло-жёлтых перчатках, а сюртук, галстук и жилет у него всегда чёрные. Чёрный костюм вместе с острым языком объясняет прозвище: «Молодежь прозвала его Мефистофелем; он показывал, будто сердился за это прозвание, но в самом деле оно льстило его самолюбию». Мефистофель в «Фаусте» Гёте изображён насмешником и скептиком, дьяволом-искусителем. Доктору такое сравнение приятно, хотя он делает вид, что обижен.

Ещё раз внешность Вернера показана утром перед дуэлью. Доктор приходит в серых рейтузах, архалуке (коротком кафтане, какие носили на Кавказе) и черкесской шапке. Печорин хохочет, увидев «эту маленькую фигурку под огромной косматой шапкой». Лицо доктора в тот день «еще длиннее обыкновенного», а в седле он держится неуверенно: «Вернер уцепился за поводья обеими руками». Воинственный наряд только подчёркивает, какой это невоенный человек. В последний раз Печорин описывает его на следующий вечер после дуэли: лоб у доктора нахмурен, и руки при встрече он не подаёт.

Характер Вернера

Характер Вернера складывается из противоречий, и Печорин называет их уже в первой записи о нём. Доктор скептик, но поэт. Он насмешник, который способен плакать. Он беден и при этом равнодушен к деньгам. Каждое из этих свойств потом проявляется в поступках.

Ум и проницательность

Больше всего Печорин ценит в Вернере ум. Доктор хорошо знает людей: он «изучал все живые струны сердца человеческого, как изучают жилы трупа», хотя, по словам Печорина, так и не научился пользоваться этим знанием. Проницательность Вернера видна в первом же разговоре 13 мая. Печорин ещё не задал вопроса, а доктор уже понял, о ком тот хочет узнать, и сообщил, что о Печорине спрашивали у Лиговских. Печорин отвечает с удовольствием и досадой сразу: «Доктор! решительно нам нельзя разговаривать: мы читаем в душе друг друга».

В том же разговоре доктор описывает гостей Лиговских и между делом упоминает больную даму с родинкой на правой щеке. Перемену в собеседнике он замечает мгновенно. Вернер кладёт Печорину руку на сердце и торжественно объявляет: «Она вам знакома!..» Печорин признаёт, что сердце у него и правда билось сильнее обыкновенного. Здесь же доктор предсказывает исход всей интриги: «бедный Грушницкий будет вашей жертвой». Предсказание сбудется, причём в самом страшном смысле.

Скептицизм и мрачная философия

Взгляды Вернера Печорин определяет одной фразой: «Он скептик и материалист, как все почти медики, а вместе с этим поэт, и не на шутку». Материалист верит только в то, что можно увидеть и измерить. Врач, привыкший к болезням и смерти, смотрит на жизнь трезво. С такого признания и началось знакомство героев. Однажды в С... молодёжь спорила об убеждениях, и молчавший до того доктор сказал, что убеждён лишь в одном: «что рано или поздно в одно прекрасное утро я умру». Печорин ответил, что он богаче: у него есть ещё убеждение, что он имел несчастие родиться. Остальные сочли это вздором, а двое собеседников с той минуты отличили друг друга в толпе.

Скептицизм Вернера окрашен иронией. В записи от 11 июня Печорин пересказывает недавнее рассуждение доктора о женщинах, построенное на образе из поэмы Тассо «Освобождённый Иерусалим». Женщина похожа на заколдованный лес: на того, кто в него вступает, со всех сторон летят страхи, долг, гордость, приличие. Совет доктора прост: «Надо только не смотреть, а идти прямо». Так говорит опытный и немного циничный наблюдатель, который под романтическим покровом привык видеть простой механизм.

Злой язык и насмешливость

Язык у Вернера острый, и Печорин говорит об этом прямо: «У него был злой язык: под вывескою его эпиграммы не один добряк прослыл пошлым дураком». Из-за насмешек доктор и лишился практики. Как работает эта язвительность, видно по его рассказу о княгине Лиговской 13 мая. Сорокапятилетнюю даму он описывает как медицинский случай: прекрасный желудок, испорченная кровь, красные пятна на щеках, любовь к соблазнительным анекдотам. Княгиня уверяла его, что дочь невинна как голубь. Доктор признаётся Печорину, что хотел ей ответить: пусть будет спокойна, он никому этого не скажет.

Самый яркий пример его насмешливости относится к 3 июня. Грушницкого только что произвели в офицеры, приятели пьют шампанское, и тут входит Вернер. Вместо поздравления доктор говорит: «Я вас не поздравляю». Солдатская шинель, объясняет он, шла Грушницкому куда больше армейского мундира, сшитого на водах, ведь раньше юнкер был исключением, а теперь подойдёт под общее правило. Одной репликой Вернер разрушает позу Грушницкого, носившего шинель как знак загадочной судьбы. Грушницкий отмахивается, но насмешка попадает точно.

Бескорыстие и гордость

К деньгам Вернер относится с гордым равнодушием, которое плохо вяжется с его бедностью. Печорин пишет: «Он был беден, мечтал о миллионах, а для денег не сделал бы лишнего шагу». Доказательство даёт сам доктор 7 июня. Одна уездная маменька предложила ему руку своей бледной дочери и всё своё состояние, около пятидесяти душ, а он отказался. Своеобразно понимает он и благодеяние. Вернер говорил Печорину, что скорее сделает одолжение врагу, чем другу: услуга другу казалась ему торговлей благотворительностью, а великодушие к врагу только усиливает ненависть противника. В этом рассуждении слышны гордость, горькая ирония и нежелание быть кому-то обязанным.

Доброта, спрятанная за иронией

За насмешливой маской у Вернера живое и сострадательное сердце. Печорин замечает это уже в первой характеристике: «Обыкновенно Вернер исподтишка насмехался над своими больными; но я раз видел, как он плакал над умирающим солдатом». Доктор, который смеётся над скучающими пациентами вод, не может спокойно смотреть на смерть простого человека.

Сочувствие видно и в его заботе о Печорине. 7 июня Вернер приходит предупредить приятеля: в городе говорят, будто тот женится на княжне. Рассказав, как его самого чуть не женили, он советует: «Итак, я вам советую, как приятель, быть осторожнее!» Печорин с иронией замечает, что доктор ушёл «в полной уверенности, что он меня предостерег». Но сам визит говорит о настоящей привязанности.

Утром перед дуэлью тревога доктора видна ещё яснее. По дороге он спрашивает, написал ли Печорин завещание, нет ли у него друзей, которым тот хотел бы послать последнее прости, и нет ли женщины, которой можно что-нибудь оставить на память. Когда все поднимаются к площадке, Вернер крепко пожимает Печорину руку и по врачебной привычке проверяет, что с ним: «Дайте пощупать пульс!.. О-го! лихорадочный!..» Так ведёт себя человек, который всерьёз боится за товарища.

Порядочность в деле

Вернер соглашается быть секундантом 16 июня, когда Печорин рассказывает ему всё о Вере, княжне и подслушанном заговоре, и ведёт дело честно и толково. Он отправляется к противникам договариваться об условиях и, снимая в передней галоши, слышит их спор. Через час он возвращается и сообщает: «Против вас точно есть заговор». Доктор подозревает, что секунданты Грушницкого зарядят пулей только его пистолет. При этом о самом Грушницком он говорит, что тот, «кажется, поблагороднее своих товарищей». Даже о противнике Вернер судит справедливо.

На месте поединка доктор первым пытается остановить дело. После неловкого молчания он обращается к Грушницкому: «показав оба готовность драться и заплатив этим долг условиям чести, вы бы могли, господа, объясниться и кончить это дело полюбовно». Для Вернера дуэль не игра, и он ищет способ сохранить жизнь обоим.

Нерешительность и привычка не вмешиваться

Слабость Вернера обнаруживается в ту минуту, когда действовать нужно самому. Доктор уговаривает Печорина объявить противникам, что заговор раскрыт: «Я не умею зарядить пистолета, но в этом случае... Вы странный человек!» И тут же добавляет в сердцах: «Что за охота! подстрелят вас как птицу...» Когда капитан уже заряжает оружие, Вернер шепчет, что скажет сам, если Печорин промолчит. Печорин напоминает, что доктор дал слово не мешать, и бросает, что, может быть, хочет быть убит. Вернер отступает сразу: «О, это другое!.. только на меня на том свете не жалуйтесь...» Он знает о подлости и молчит, потому что так решил другой.

Эта черта видна и раньше, в мелочах. 13 мая Печорин просит его отозваться о нём дурно, если Вера спросит. Доктор пожимает плечами и соглашается одним словом: «Пожалуй!» Спорить с чужими правилами игры он не привык. 16 мая он так же спокойно рассказывает Печорину, какой драматический эффект произвела у Лиговских история с персидским ковром. Вернер наблюдатель, а не участник, и эта позиция подводит его, когда наблюдать уже нельзя.

Страх ответственности

После выстрела Печорина Вернер не может скрыть ужаса. Печорин бросает ему: «Finita la comedia!», а доктор, как записано в журнале, «не отвечал и с ужасом отвернулся». Вечером, вернувшись в Кисловодск, Печорин находит его записку. Доктор деловито сообщает, что всё устроено: тело привезено, пуля вынута, смерть считают несчастным случаем. Кончается записка холодно: «Доказательств против вас нет никаких, и вы можете спать спокойно... если можете... Прощайте...»

На следующий вечер Вернер приходит в последний раз. Он лечил княжну, которая заболела после всего случившегося, и узнал, что начальство догадывается о дуэли. Доктор предупреждает Печорина и прощается. На пороге ему хочется пожать Печорину руку, но он уходит, так и не протянув её. Скрыть дуэль Вернер помог, а разделить с приятелем её тяжесть не готов.

Отношения с другими героями

Вернер и Печорин

С Печориным Вернера связывает странная дружба, которую сам Печорин называет приятельством: «Мы друг друга скоро поняли и сделались приятелями, потому что я к дружбе неспособен». По мысли Печорина, в дружбе один всегда раб другого, а он не хочет ни подчиняться, ни повелевать. Поэтому их отношения держатся на игре умов. Герои серьёзно толкуют об отвлечённых предметах, пока не заметят, что морочат друг друга. Тогда они смотрят друг другу в глаза, как римские авгуры у Цицерона, и хохочут.

Сцена 13 мая показывает эту игру в чистом виде. Вернер входит, садится в кресла, ставит трость в угол, зевает и сообщает, что на дворе становится жарко. Печорин отвечает, что его беспокоят мухи, и оба замолкают. Потом Печорин произносит длинную речь о том, что двум умным людям незачем спорить, раз каждый знает сокровенные мысли другого: «Печальное нам смешно, смешное грустно, а вообще, по правде, мы ко всему довольно равнодушны, кроме самих себя». Кончается разговор, однако, тепло. Печорин протягивает доктору руку со словами «Достойный друг!», и «Доктор пожал ее с чувством». Холодность Вернера оказывается не такой уж холодной. После бала 22 мая он с удовольствием поддевает Печорина за внезапное знакомство с княжной, а тот в ответ дразнит его: «о вы, отгадывающий все на свете!»

Неравенство этих отношений открывается в финале. Печорин пользуется доктором как вестником, помощником и секундантом, но свой план на дуэли от него скрывает: «Это моя тайна». После гибели Грушницкого Вернер отдаляется, а Печорин отвечает ещё большей холодностью: «я остался холоден, как камень». Сразу после этого он пишет горькие строки о людях, которые заранее знают все дурные стороны поступка, помогают и даже одобряют его, а потом умывают руки и с негодованием отворачиваются от того, кто взял на себя ответственность. Таковы, по его словам, все, «даже самые добрые, самые умные!..». В упрёке есть правда, но есть и несправедливость: сам Печорин навстречу руки не протянул.

Вернер и Грушницкий

Вернер видит Грушницкого насквозь с самого начала повести. Он предсказывает, что тот станет жертвой Печорина, и смеётся над его восторгом по поводу эполет. Злобы к нему при этом нет: даже узнав о заговоре, доктор отделяет Грушницкого от его секундантов. На дуэли Вернер бросает жребий серебряной монетой, а в решающую минуту по просьбе Печорина заряжает его пистолет заново. Перед этим Печорин отмечает: «Бедный доктор! он был бледнее, чем Грушницкий десять минут тому назад».

Вернер и Лиговские

Для княгини Лиговской и княжны Мери Вернер прежде всего врач, вхожий в дом. Через него Печорин узнаёт, что княжна читала Байрона по-английски и знает алгебру, что она слышала о его петербургских похождениях и в её воображении он сделался «героем романа в новом вкусе». С Лиговскими доктор вежлив, но про себя посмеивается. Он признаётся, что не противоречил княгине, «хотя знал, что она говорит вздор». После дуэли Вернер лечит княжну от расслабления нервов и узнаёт от княгини, что ей известно, из-за кого стрелялся Печорин.

Вернер и Вера

С Верой, давней любовью Печорина, Вернер почти не связан, но весть о её приезде приносит именно он. Доктор описывает родственницу княгини: среднего роста, блондинка, с правильными чертами, чахоточным цветом лица и чёрной родинкой на правой щеке. Её лицо, говорит он, поразило его выразительностью. Портрет настолько точен, что Печорин узнаёт Веру, ещё не видя её. В этом описании снова видна врачебная наблюдательность Вернера.

Как меняется Вернер по ходу сюжета

Вернер почти не меняется: от первой записи до последней он остаётся тем умным, насмешливым и внутренне робким человеком, каким Печорин представил его 13 мая. Меняется другое, а именно степень его близости к Печорину и участия в интриге. В начале повести доктор охотно подыгрывает приятелю, приносит новости и шутит. Чем серьёзнее становится интрига, тем больше в нём тревоги. 7 июня он предостерегает Печорина, 16 июня раскрывает заговор, утром перед дуэлью спрашивает о завещании, а на площадке пытается помирить противников.

Перелом наступает в момент выстрела. Прежде доктор мог смотреть на жизнь глазами анатома, но гибель Грушницкого, которую он помог скрыть, оказывается для него слишком тяжёлой. Отсюда ужас, сухая записка и уход без рукопожатия. Испытание на дуэли проходит не только Грушницкий, но и Вернер. Его скептицизм выдерживает разговоры о смерти. Настоящей крови он не выдерживает.

Лермонтову такой почти неизменный герой нужен как зеркало для Печорина. В школьных разборах Вернера часто называют двойником главного героя. Он и правда похож на Печорина умом, иронией и неверием, но в одном отличается существенно: у него есть сердце, которое плачет над умирающим солдатом и заставляет бледнеть перед чужой смертью. Рядом с доктором особенно видно, как далеко зашёл Печорин, для которого дуэль кончается фразой «Finita la comedia!». Вернер показывает, каким мог бы остаться Печорин, если бы сохранил способность сочувствовать.

Отношение автора и смысл образа

Лермонтов не оценивает Вернера от своего имени: доктор показан только в журнале Печорина, и каждое суждение о нём принадлежит рассказчику. Печорин относится к нему с редким для себя уважением и называет его «человек замечательный по многим причинам». Однако финальная сцена, выстроенная автором, показывает, что Печорин несправедлив к единственному человеку, который был к нему искренне расположен. Скептик и насмешник Вернер сохраняет совесть и живое чувство, и на этом фоне яснее видна трагедия Печорина, который, по собственному признанию, живёт «не сердцем, а головою».

Цитатная характеристика

Черты Вернера в цитатах из «Княжны Мери»

Черта	Цитата	Глава
Ум, проницательность	«Доктор! решительно нам нельзя разговаривать: мы читаем в душе друг друга.»	«Княжна Мери», 13 мая
Скептицизм и поэтичность	«Он скептик и материалист, как все почти медики, а вместе с этим поэт, и не на шутку»	«Княжна Мери», 13 мая
Злой язык	«У него был злой язык: под вывескою его эпиграммы не один добряк прослыл пошлым дураком»	«Княжна Мери», 13 мая
Сострадание	«но я раз видел, как он плакал над умирающим солдатом»	«Княжна Мери», 13 мая
Бескорыстие	«Он был беден, мечтал о миллионах, а для денег не сделал бы лишнего шагу»	«Княжна Мери», 13 мая
Самолюбие	«Молодежь прозвала его Мефистофелем; он показывал, будто сердился за это прозвание, но в самом деле оно льстило его самолюбию.»	«Княжна Мери», 13 мая
Забота о приятеле	«Итак, я вам советую, как приятель, быть осторожнее!»	«Княжна Мери», 7 июня
Порядочность	«вы бы могли, господа, объясниться и кончить это дело полюбовно»	«Княжна Мери», дуэль
Нерешительность	«О, это другое!.. только на меня на том свете не жалуйтесь...»	«Княжна Мери», дуэль
Страх ответственности	«Он не отвечал и с ужасом отвернулся.»	«Княжна Мери», дуэль